У И. М. Висковатаго появляется и своя особая "изба" - канцелярiя или приказъ. 1 февраля 1549 г., когда онъ вместе съ дьякомъ Бакакой Карачаровымъ и литовскимъ писаремъ писали на Казенномъ дворе перемирную грамоту, Висковатый, желая подъ благовиднымъ предлогомъ выйти для донесенiя царю о возникшихъ пререканiяхъ съ литовскимъ писаремъ, "молвилъ Бакаке: азъ иду до своей избы". Прiехавшiе въ Москву, ногайскiе послы 21 мая 1553 года были "въ дьячей избе у дьяка Ивана Михайлова", которая затемъ упоминается и въ последующихъ годахъ (1556, 1559 и 1560).
 Сопоставляя все эти известiя съ более ранними, мы видимъ, что И. М. Висковатый является предъ нами дьякомъ, которому особо поручены были посольскiя дела, является дьякомъ посольскимъ, на котораго перешли обязанности, доселе исполнявшiяся отчасти великокняжескими казначеями, отчасти разными дьяками; его " изба" заменила "Казенный дворъ". Произведенная реформа состояла въ томъ, что изъ числа дьяковъ на одного возложена была исключительно вся переписка и дела, вызываемыя внешними сношенiями; отъ Казеннаго двора отделилась и образовалась особая канцелярiя по иностраннымъ деламъ, и во главе этой канцелярiи поставленъ особый дьякъ; появился особый посольскiй дьякъ и его Посольская изба (1549 г.), впослъдствiи более известная подъ именемъ Посольскаго приказа. Эти соображенiя, извлекаемыя изъ сопоставленiя московскихъ дипломатическихъ записей XVI века, вполне подтверждаются одной выпиской, составленной въ Посольскомъ же приказе, во второй половине XVI века, около 1565 г. Выписка эта, содержащая некоторыя записи о внешнихъ сношенiяхъ Московскаго государства и о некоторыхъ более крупныхъ событiяхъ въ Москве съ 1462 г. по 1565 гг.: о заключенныхъ перемирiяхъ, смерти великаго князя Василiя III, восшествiи на престолъ царя Ивана IV, взятiи Казани, Астрахани и пр., прямо говоритъ между прочимъ: "въ 57-мъ году (т. е. 7057 отъ С. М., отъ Р. X. 1548-1549) приказано посольское дело Ивану Висковатого, а былъ еще въ подъячихъ".
   Нигдъ не сохранилось никакого акта объ учрежденiи Посольскаго приказа, и нигде не изложены обязанности Посольскаго дьяка и кругъ веденiя Посольскаго приказа, равно какъ ничего подобнаго не находимъ въ источникахъ и последующаго времени. Можно только на основанiи дипломатическихъ документовъ думать, что посольскiй дьякъ, стоя во главе канцелярской переписки по внешнимъ сношенiямъ, былъ посредникомъ между иноземными послами и царемъ съ Боярской думой, имелъ съ первыми разговоры по вопросамъ второстепенной важности и решалъ вопросы, вызывавшiеся прiездомъ и пребыванiемъ въ Москве того или другаго иноземнаго посла и отправленiемъ русскаго посольства въ ту или другую страну. Висковатый и до назначенiя посольскимъ дьякомъ, принималъ участiе въ делопроизводстве по внешнимъ сношенiямъ Московскаго государства и въ посольскихъ записяхъ упоминается, какъ подъячiй, пишущiй грамоту въ иностранное государство. Такъ подъ 19 марта 1542 г. читаемъ отметку: "а грамоту великаго князя (перемирную съ Польшей) писалъ подъячiй Иванъ Михайловъ сынъ Висковатаго". Въ посольскихъ записяхъ, начиная съ 22 января 1549 г., онъ именуется уже дьякомъ.
 Висковатый принадлежалъ къ числу наиболее образованныхъ лицъ русскаго общества своего времени и, кроме посольской деятельности, известенъ, какъ противникъ появившагося въ Москве новшества въ иконописанiи. Онъ принималъ участiе въ созванномъ въ Москве въ конце 1553 года церковномъ соборе противъ Башкина и его последователей, религiозныхъ вольнодумцевъ XVI в., ученiе коихъ заражено было рацiонализмомъ и протестантизмомъ; но на этомъ же соборе и самъ подвергся осужденiю. Онъ не только не одобрялъ новыхъ иконъ и стенной росписи въ Московскомъ Благовещенскомъ соборе, произведенной тамъ новгородскими и псковскими живописцами после большаго московскаго пожара въ 1547 г., но и публично осуждалъ, "вопилъ", какъ говорить соборный актъ, въ продолженiи трехъ летъ, утверждая, что новыя иконы представляютъ собою нововводное и противное соборнымъ правиламъ объ иконописанiе измышленiе, заимствованное съ Запада. Церковный соборъ согласился съ некоторыми его частными замьчанiями объ иконописи, но за то, что онъ три года смущалъ православныхъ христiанъ своими криками противъ новыхъ иконъ, соборъ (14 января 1554 г.) приговорилъ его къ трехгодичной эпитимiи. Дело это не повлiяло на служебное положенiе Висковатаго: онъ оставался Посольскимъ дьякомъ, а 9 февраля 1561 г. назначенъ былъ "печатникомъ". Въ 1562-1563 гг. онъ ездилъ въ составе посольства въ Данiю и по возвращенiи многократно назначался въ составъ боярскихъ комиссiй для переговоровъ съ иностранными послами; но теперь уже нетъ никакого указанiя на его ближайшее участiе въ делопроизводстве Посольскаго приказа. Посльднiя извьстiя о немъ относятся къ 1570 г.: 7 мая этого года онъ встречаетъ литовскихъ пословъ, когда они шли на царскую аудiенцiю; 10 мая, 10 и 13 iюня состоитъ въ числе членовъ комиссiи боярской, назначенной для переговоровъ съ ними; но въ сентябре - ноябре, вместь съ своимъ преемникомъ по Посольскому приказу, дьякомъ Васильевымъ, онъ, заподозренный царемъ Иваномъ IV въ измене, былъ казненъ. 18 декабря 1570 г. печатникомъ состоитъ уже Борись Сукинъ.
  Съ назначенiемъ печатникомъ (9 февраля 1561 г.) Висковатый хотя и продолжалъ исполнять свои обязанности по званiю Посольскаго дьяка, но теперь является у него помощникъ, другой дьякъ Посольскiй, котораго впервые встречаемъ 11 февраля 1561 г., т. е. тотчасъ же за новымъ назначенiемъ Висковатаго, Андрей Васильевъ (Игнатьевъ?), бывшiй Разряднымъ дьякомъ еще въ 1549 г. и въ 1561 г. перешедшiй въ Посольскiй приказъ. Онъ выходить съ ответомъ (11 февраля 1561 г.), даетъ приставамъ наказы (16 февраля 1561 г.), датскiй гонецъ является теперь "въ избу къ дьяку Андрею Васильеву", который "допрашиваетъ, что его npiездъ" (6 iюня 1562 г.), и онъ же отпускаетъ его (12 iюня 1562 г.), принимаетъ на царской аудiенцiи грамоту у гонца (10 iюня 1562 г.), даетъ "писарямъ" датскихъ пословъ копiю грамоты, на которой они "крестъ целовали государю". Все это онъ делаетъ еще до отъезда Висковатаго въ Данiю (после 18 августа 1562 г.), когда последнiй находился въ Москве; но онъ тогда не былъ думнымъ дьякомъ, а обязанности думнаго Посольскаго дьяка исполнялъ Висковатый. Съ отъездомъ последняго изъ Москвы Васильевъ (съ последнихъ чиселъ ноября 1562 г.) называется уже "царскаго величества думнымъ дьякомъ" и остается имъ и по возвращенiи изъ Данiи Висковатаго вплоть до 1570 г.
  Съ 1570 г. и до конца столетiя заведыванiе посольскими делами и Посольскимъ приказомъ переходить къ двумъ братьямъ, Андрею (1570-1594 г.) и Василiю (1594-1601 г.) Щелкаловымъ.
  Андрей Щелкаловъ, по отзыву голландца Исаака Массы, былъ "человекъ необыкновенно пронырливый, умный и злой. Не имея покоя ни днемъ, ни ночью, работая какъ безгласный мулъ, онъ былъ недоволенъ темъ, что у него мало работы и желалъ еще больше работать. Царь Борисъ не могъ достаточно надивиться его трудолюбiю и часто говорилъ: "я никогда не слыхалъ о такомъ человъке и полагаю, что весь мiръ былъ бы для него малъ". Въ дипломатическихъ документахъ имя дьяка Андрея Щелкалова начинаетъ упоминаться при встречахъ иноземныхъ пословъ съ 1560 г.; начальникомъ же Посольскаго приказа онъ назначенъ былъ осенью 1570 г., после дьяка Андрея Васильева: въ ноябре и декабре сего года онъ присутствуетъ при прiемахъ пословъ, какъ Посольскiй дьякъ, и принимаетъ у нихъ грамоты. Онъ оставался имъ до средины 1594 г. (удалился въ промежутокъ времени между 17-30 iюня), когда его место занялъ его родной братъ Василй Щелкаловъ.
 Последнiй, "далеко уступавшiй брату своими дарованiями", былъ дьякомъ въ Стрелецкомъ приказе (1573 г.), управлялъ Разбойной избой, а съ 1577 г. по 1594 г. былъ думнымъ Разряднымъ дьякомъ. Съ 1560 г. онъ принималъ участiе во встречахъ пословъ, въ 1565 г. ездилъ въ числе посольства въ Польшу, а съ 1571 г. упоминается въ Посольскомъ приказе. 4 февраля 1571 г. турецкiй посолъ былъ "въ Посольской палате у дьяковъ у Андрея да у Василья Щелкаловыхъ". 13 (iюля 1573 г. царь велелъ цесарскому гонцу быть "въ Посольской избе у дьяковъ Андрея да у Василья Щелкаловыхъ". 8 декабря 1577 г. царь велелъ быть крымскимъ гонцамъ "въ Посольской избе у дьяковъ у Андрея да у Василья Щелкаловыхъ". 10 августа и 1 ноября 1578 г. предписывалось воеводамъ присылать отписки "въ Посольскiй приказъ къ дьяку къ Василью Щелкалову" и т. д. Разсматривая посольскiя записи о Василье Щелкалове, видимъ, что 1) одинъ онъ (безъ брата Андрея) упоминается при прiемахъ царемъ пословъ вне Москвы въ 1571, 1574 и 1577 гг. (въ последнiй разъ съ Шерефединовымъ); 2) къ нему въ Посольскiи приказъ являются ногайскiе послы и должны присылаться отписки по ногайскимъ деламъ въ 1578, 1579, 1581 гг.; хотя въ то же время, въ те же самые годы ногайскiе послы являются въ Посольскiй приказъ и къ одному Андрею Щелкалову и къ последнему присылаются бумаги и по деламъ ногайскимъ; 3) затемъ, вместе съ Андреемъ, Василiй Щелкаловъ допрашиваетъ пословъ: турецкаго въ 1571 г., цесарскихъ гонцовъ въ 1573, 1575- 1576 гг., крымскихъ гонцовъ въ 1577 г., даетъ ответный списокъ польскимъ посламъ въ 1578 г., входить въ составъ думскихъ комиссiй для переговоровъ съ крымскими послами въ 1578 г. и польскими въ 1594 г., а вместе съ дьякомъ Курб. Григорьевымъ, съ ногайскими послами въ 1581 г. Имеющiяся посольскiя записи не говорятъ, почему Василiй Щелкаловъ въ бытность свою думнымъ Разряднымъ дьякомъ (1577-1594 гг.) въ то же время принимаетъ участiе и въ посольскихъ делахъ. Вероятнее, что Василiй Щелкаловъ былъ вторымъ Посольскимъ дьякомъ. Съ уходомъ изъ Посольскаго приказа Андрея Щелкалова, Василй оставляетъ Разрядный приказъ и переходить въ Посольскiй, на место брата. 30 iюня 1594 г. онъ впервые, кажется, какъ первый Посольскiй дьякъ, беретъ грамоты у крымскихъ гонцовъ. Съ 1595 г. онъ назначается печатникомъ и остается печатникомъ и Посольскимъ дьякомъ до мая 1601 г., когда его постигла опала, и онъ долженъ былъ покинуть Посольскiй приказъ.- Оба эти брата, стоявшiе во главе Посольскаго приказа более 30 летъ, известны какъ враги Англiи, которые старались объ отмене предоставленнаго англiйскимъ купцамъ права безпош-линной торговли въ Московскомъ государстве и на которыхъ англичане приносили жалобу царю.
  Во главе Посольскаго приказа все время, съ самаго начала его существованiя, стоять думные дьяки, изъ числа коихъ Посольскiй дьякъ, "хотя породою бываетъ меньше, но по приказу и деламъ выше всехъ". Первоначально значенiе дьяковъ едва ли было велико: въ первой половине XVI в. мы встречаемъ ихъ съ порученiями, которыя не особенно высоко ценились: они были посылаемы къ посламъ на подворье потчивать ихъ, встречали ихъ, когда они шли къ царю на аудiенцiю и т. п.; съ теченiемъ времени значенiе дьяковъ весьма поднялось, и они стали важными государственными деятелями. На заседанiяхъ Боярской думы они не были только простыми секретарями, записывавшими ея решенiя: они подсказывали ей решенiя своими докладными выписками, которыя они вносили въ думу; кроме того, при изложенiи приговора дьяки могли дать ему тотъ или другой оттенокъ. Прямыя обязанности Посольскаго дьяка касались, конечно, переписки по внешнимъ сношенiямъ. "А случится писати о чемъ, говорить одинъ подъячiй Посольскаго приказа въ XVII в., грамоты въ окрестныя государства, и те грамоты прикажутъ готовить Посольскому думному дьяку, а думный дьякъ приказываетъ подъячему, а самъ не готовитъ, только чернить и прибавливаеть что надобно и ненадобно. А какъ изготовятъ, и техъ грамотъ слушаютъ напередъ бояре, и потомъ они жъ бояре слушаютъ вдругорядь съ царемъ вместе "... Дьяки должны были утверждать своею подписью правильность известнаго акта. "А на всякихъ делахъ закрепляютъ и помечаютъ думные дьяки, а царь и бояре ни къ какимъ деламъ кроме того, что послы прикладывають руки къ договорнымъ записямъ, руки своей не прикладывають, для того устроены они думные дьяки; а къ меньшимъ ко всякимъ деламъ прикладывають руки простые дьяки и приписываютъ подъячiе свои имена".
  Современемъ увеличившаяся переписка съ одной стороны, а съ другой - обязанность для думнаго Посольскаго дьяка присутствовать на заседанiяхъ Боярской думы, бывавшихъ ежедневно, и возлагаемыя одновременно съ симъ на думнаго Посольскаго дьяка иныя порученiя, были причиною появленiя въ Посольскомъ приказъ второго дьяка, не .думнаго, который ближайшимъ образомъ долженъ былъ следить за канцелярской перепиской, былъ товарищемъ начальника Посольскаго приказа. Первоначально эти вторые посольскiе дьяки (не думные), назначавшiеся обыкновенно изъ "старыхъ" подъячихъ Посольскаго приказа, не были постоянными и появлялись временно, вслъдствiе техъ или другихъ причинъ, и только съ 1605 г. они встречаются безпрерывно.
  Такимъ образомъ, въ XVI в. оба начальствующiя лица Посольскаго приказа не были государственными сановниками, ни боярами, ни окольничими, ни думными дворянами, а только дьяками, на обязанности коихъ, главнейшимъ образомъ, лежала письменная часть; это еще разъ подтверждаетъ сказанное выше, что управленiе внешней политикой не принадлежало имъ, что Посольскiи приказъ былъ, главнымъ образомъ, канцелярiей по внешнимъ сношенiямъ, исполнявшей решенiя царя съ Боярской думой.
  До появленiя Посольской избы (до 1549 г.), какъ уже отмечено, ея обязанности отправлялъ Казенный дворъ, бывшiй канцелярiей и по сношенiямъ съ иностранными государствами. Заведывало имъ особое, стоявшее во главе этого учрежденiя, лицо - казначей. Судя по одному указанiю, можно предполагать, что къ этому же правительственному месту принадлежалъ и "печатникъ"; онъ былъ здесь вторымъ должностнымъ лицомъ, следующимъ за казначеемъ. Въ духовной своей, составленной около 1504 г., великiй князь Иванъ 111 о своемъ наследстве пишетъ: "а те ларци стоятъ въ моей казне у моего казначея у Дмитреа у Володимерова, да у моего печатника у Юрья у Дмитреева сына у Грека, да у моихъ дьяковъ у Данилка у Мамырева да у Тишка у Моклокова". Какъ велико было число дьяковъ на Казенномъ дворе, неизвестно; въ боярскихъ комиссiяхъ, назначавшихся для веденiя переговоровъ съ иноземными послами, одновременно участвуютъ два, три дьяка; следовательно, не меньше сего числа ихъ было на Казенномъ дворе. У дьяковъ были еще помощники - подъячiе; кроме нихъ, на Казенномъ дворе были и лица, знавшiя иностранные языки, толмачи и переводчики.
  Составь Посольскаго приказа въ XVI в. известенъ недостаточно полно, за исключенiемъ начальниковъ приказа и ихъ товарищей. При царъ Федоръ, въ бытность въ Посольскомъ приказе дьяка Василiя Щелкалова (1594-1601 гг.), въ приказе было всего 17 подъячихъ; при преемникахъ его, дьякахъ Афанасьеве, Грамотине и Телепневе (1601-1611 гг.) 16 подъячихъ; вероятно, если не это именно число, то, во всяком случае, близкое къ этому было и ранее, при царе Иване IV. Изъ посольскихъ записей видно, что въ Посольскомъ приказе въ XVI в. было также значительное число толмачей и переводчиковъ.

НА СНИМКАХ: Золотая печать Вел. Кн. Василiя Ивановича 1514 г. Изъ Венскаго Государств. Архива.
Посольство Племянникова и Истомы Малого къ императ. Максимилiану I, въ 1519г. Съ гравюры Ганса Бургкмайера.